Неточные совпадения
Яшвин, опрокинув еще рюмку
коньяку в шипящую воду,
выпил и встал, застегиваясь.
Поручика в купе уже не
было, о нем напоминал запах
коньяка, медный изогнутый прут и занавеска под столиком.
— Н-не знаю. Как будто умен слишком для Пилата. А в примитивизме, думаете, нет опасности? Христианство на заре его дней
было тоже примитивно, а с лишком на тысячу лет ослепило людей. Я вот тоже примитивно рассуждаю, а человек я опасный, — скучно сказал он, снова наливая
коньяк в рюмки.
Выпив лимонада с
коньяком, Самгин почувствовал себя несколько освеженным и спросил, нахмурясь...
—
Коньяку или водки? — спросил его Лютов, присматриваясь к барышням, и обратился к Самгину: — Во дни младости вашей, астролог, что
пили?
Он снова вынул флягу, налил
коньяку в чашки, Самгин поблагодарил,
выпил и почувствовал, что
коньяк имеет что-то родственное с одеколоном. Поглаживая ладонью рыжие волосы, коротко остриженные и вихрастые, точно каракуль, двигая бровями, Пальцев предупреждал...
Видел он и то, что его уединенные беседы с Лидией не нравятся матери. Варавка тоже хмурился, жевал бороду красными губами и говорил, что птицы вьют гнезда после того, как выучатся летать. От него веяло пыльной скукой, усталостью, ожесточением. Он являлся домой измятый, точно после драки. Втиснув тяжелое тело свое в кожаное кресло, он
пил зельтерскую воду с
коньяком, размачивал бороду и жаловался на городскую управу, на земство, на губернатора. Он говорил...
Бердников все время
пил, подливая в шампанское
коньяк, но не пьянел, только голос у него понизился, стал более тусклым, точно отсырев, да вздыхал толстяк все чаще, тяжелей. Он продолжал показывать пестроту словесного своего оперения, но уже менее весело и слишком явно стараясь рассмешить.
Дронов перестал
есть, оттолкнул тарелку,
выпил большую рюмку
коньяка.
И,
выпив бокал шампанского с
коньяком, продолжал, обращаясь к Самгину...
Он неясно помнил, как очутился в доме Лютова, где
пили кофе, сумасшедше плясали,
пели, а потом он ушел спать, но не успел еще раздеться, явилась Дуняша с
коньяком и зельтерской, потом он раздевал ее, обжигая пальцы о раскаленное, тающее тело.
—
Коньяку выпьем? Для храбрости, а? Ф-фу, — вот красива, а? Черт…
Самгин
выпил рюмку
коньяка, подождал, пока прошло ощущение ожога во рту, и
выпил еще. Давно уже он не испытывал столь острого раздражения против людей, давно не чувствовал себя так одиноким. К этому чувству присоединялась тоскливая зависть, — как хорошо
было бы обладать грубой дерзостью Кутузова, говорить в лицо людей то, что думаешь о них. Сказать бы им...
— Тайна сия велика
есть! — откликнулся Лютов, чокаясь с Алиной
коньяком, а опрокинув рюмку в рот, сказал, подмигнув: — Однако полагаю, что мы с тобою — единоверцы: оба верим в нирвану телесного и душевного благополучия. И — за веру нашу ненавидим себя; знаем: благополучие — пошлость, Европа с Лютером, Кальвином, библией и всем, что не по недугу нам.
Подмигнув Самгину на его рюмку, он вылил из своей
коньяк в чай, налил другую,
выпил, закусил глотком чая. Самгин, наблюдая, как легки и уверенны его движения, нетерпеливо ждал.
— И скот прирезали, — добавил Бердников. — Ну, я, однако, не жалуюсь.
Будучи стоиком, я говорю: «Бей, но — выучи!» Охо-хо! Нуте-кось, выпьемте шампанского за наше здоровье! Я, кроме этого безвредного напитка, ничего не дозволяю себе, ограниченный человек. — Он вылил в свой бокал рюмку
коньяка, чокнулся со стаканом Самгина и ласково спросил: — Надоела вам моя болтовня?
— Похоже, — ответил Дронов, готовясь
выпить. Во внутреннем боковом кармане пиджака, где почтенные люди прячут бумажник, Дронов носил плоскую стеклянную флягу, украшенную серебряной сеткой, а в ней какой-то редкостный
коньяк. Бережно отвинчивая стаканчик с горлышка фляги, он бормотал...
— В этом сезоне у нас драматическая труппочка шикарнейшая
будет, — говорит она со вкусом, наливая
коньяк лесоторговцу Усову, маленькому, носатому, сверкающему рыжими глазами.
Старик
был просто в восторге, записку настрочил, послали за лошадьми, подали закуску,
коньяк.
— Да. И коньячку бы не
было. А
коньяк все-таки у вас взять придется.
— Нет, не надо, благодарю. Вот этот хлебец возьму с собой, коли дадите, — сказал Алеша и, взяв трехкопеечную французскую булку, положил ее в карман подрясника. — А
коньяку и вам бы не
пить, — опасливо посоветовал он, вглядываясь в лицо старика.
На зеленом столе отпечатался кружок от вчерашней, должно
быть, расплескавшейся рюмки с
коньяком.
3) По возвращении Смелькова из дома терпимости в гостиницу «Мавритания» вместе с проституткой Любкой сия последняя, по совету коридорного Картинкина, дала
выпить Смелькову в рюмке
коньяка белый порошок, полученный ею от Картинкина.
Далее показала, что она при вторичном своем приезде в номер купца Смелькова действительно дала ему, по наущению Картинкина,
выпить в
коньяке каких-то порошков, которые она считала усыпительными, с тем, чтобы купец заснул и поскорее отпустил ее.
Нехлюдов подождал, пока солдат установил самовар (офицер проводил его маленькими злыми глазами, как бы прицеливаясь, куда бы ударить его). Когда же самовар
был поставлен, офицер заварил чай. Потом достал из погребца четвероугольный графинчик с
коньяком и бисквиты Альберт. Уставив всё это на скатерть, он опять обратился к Нехлюдову.
Портвейн 211-й и 113-й…
Коньяк 184…
Коньяк «финь-шампань» 195… Ярлык и розовый, и черный, и белый… Точно скопировано у Депре… Ну, кто
будет вглядываться, что Ц. Депре, а не К. Депре, кто разберет, что у К. Депре орел на ярлыке, а у Ц. Депре ворона без короны, сразу и не разглядишь…
Так назывался запечатанный хрустальный графин, разрисованный золотыми журавлями, и в нем
был превосходный
коньяк, стоивший пятьдесят рублей. Кто платил за
коньяк, тот и получал пустой графин на память.
Был даже некоторое время спорт коллекционировать эти пустые графины, и один коннозаводчик собрал их семь штук и показывал свое собрание с гордостью.
— Чтоб вина
были от Депре:
коньяк № 184, портвейн № 211 и № 113… С розовым ярлыком… Знаешь? — заказывает бывалый купец, изучивший в трактирах марки модных тогда вин.
Последний раз я видел Мишу Хлудова в 1885 году на собачьей выставке в Манеже. Огромная толпа окружила большую железную клетку. В клетке на табурете в поддевке и цилиндре сидел Миша Хлудов и
пил из серебряного стакана
коньяк. У ног его сидела тигрица, била хвостом по железным прутьям, а голову положила на колени Хлудову. Это
была его последняя тигрица, недавно привезенная из Средней Азии, но уже прирученная им, как собачонка.
И сразу успех неслыханный. Дворянство так и хлынуло в новый французский ресторан, где, кроме общих зал и кабинетов,
был белый колонный зал, в котором можно
было заказывать такие же обеды, какие делал Оливье в особняках у вельмож. На эти обеды также выписывались деликатесы из-за границы и лучшие вина с удостоверением, что этот
коньяк из подвалов дворца Людовика XVI, и с надписью «Трианон».
— Голова трещит… — говорит один из длинных. — Вчера у Дукмасовых мы вдвоем с Васькой четыре бутылки
коньяку выпили.
Свечи потушены, лица у всех посинели, и черты колеблются с движением огня. А между тем в небольшой комнате температура от горящего рома становится тропическая. Всем хочется
пить, жженка не готова. Но Joseph, француз, присланный от «Яра», готов; он приготовляет какой-то антитезис жженки, напиток со льдом из разных вин, a la base de cognac; [на
коньяке (фр.).] неподдельный сын «великого народа», он, наливая французское вино, объясняет нам, что оно потому так хорошо, что два раза проехало экватор.
Меня подвели к столу, и я тоже должен
был пить водку, то
есть спирт, наполовину разведенный водой, и очень плохой
коньяк, и
есть жесткое мясо, которое жарил и подавал к столу ссыльнокаторжный Хоменко, хохол с черными усами.
Молодые должны
были ехать на мельницу в Прорыв через два дня. Замараева мучило глупое поведение Симона, и он забегал к нему несколько раз за справками. Эти приставанья начали тревожить Симона. Он потихоньку
выпил для храбрости
коньяку и решил объясниться со стариком начистоту.
— А вино-то на что? — перервал ее речи Колышкин. — Сперва шампанское да венгерское, потом сладенькие ликерцы, а потом дело дошло и до
коньяка… Теперь не дошло ли уж и до хлебной слезы, что под тын человека кладет… Совсем скружилась девка и стыд и совесть утопила в вине, а перед Марьей Гавриловной, в угоду любовнику, стала дерзка, заносчива, обидлива. Терпит Марья Гавриловна,
пьет чашу горькую!
Володя Павлов предлагал ехать к нему: у него
есть дома дюжина пива и немного
коньяку.
Они
были вдвоем в комнате Тамары. Женька с утра еще послала за
коньяком и теперь медленно, точно лениво, тянула рюмку за рюмкой, закусывая лимоном с кусочком сахара. В первый раз это наблюдала Тамара и удивлялась, потому что всегда Женька
была не охотница до вина и
пила очень редко и то только по принуждению гостей.
Выпьем, Лихонин,
коньяку?
— Подумать надо, — сказал Патап Максимыч, слегка отводя рукой Настю. — Ну вот и самовар! Принеси-ка, Настя, там на окне у меня
коньяку бутылка стояла, пуншику
выпить с дороги-то…
— Садиться милости просим, почтеннейший господин Чапурин, — говорил Алексей, указывая на диван Патапу Максимычу. — А ты, Марья Гавриловна, угощенья поставь: чаю, кофею, «чиколату». Чтобы все живой рукой
было! Закуску вели сготовить, разных водок поставь, ликеров, рому,
коньяку, иностранных вин, которы получше. Почтенного гостя надо в аккурат угостить, потому что сами его хлеб-соль едали.
Карандышев. Как не
быть! У меня все
есть. Эй, Иван,
коньяку!
Кнуров. А Робинзон, господа, лишний. Потешились, и
будет. Напьется он там до звериного образа — что хорошего! Эта прогулка дело серьезное, он нам совсем не компания. (Указывая в дверь.) Вон он как к коньяку-то прильнул.
Робинзон. Что ж вы прежде не сказали, что у вас
коньяк есть? Сколько дорогого времени-то потеряно!
Паратов. Знаете что: любопытно теперь нам с вами коньячку
выпить.
Коньяк есть?
Робинзон (глядит в дверь налево). Погиб Карандышев. Я начал, а Серж его докончит. Наливают, устанавливаются в позу; живая картина. Посмотрите, какая у Сержа улыбка! Совсем Бертрам. (
Поет из «Роберта».) «Ты мой спаситель». — «Я твой спаситель!» — «И покровитель». — «И покровитель». Ну, проглотил. Целуются. (
Поет.) «Как счастлив я!» — «Жертва моя!» Ай, уносит Иван
коньяк, уносит! (Громко.) Что ты, что ты, оставь! Я его давно дожидаюсь. (Убегает.)
Полтора часа спустя компания имела несколько иной, более оживленный характер. Красин распорядился отлично:
было чего
есть,
пить и закусывать.
Был херес, ванильный ликер,
коньяк и шампанское. За столом
было всячески весело.
Любимым напитком, который он буквально тянул с утра до вечера,
был лимонад с
коньяком.
Он полоскал рот водкой,
коньяком, прикладывал к больному зубу табачную копоть, опий, скипидар, керосин, мазал щеку йодом, в ушах у него
была вата, смоченная в спирту, но все это или не помогало, или вызывало тошноту.
— Все имеет, все! — кричал Замин с блистающими глазами и
выпивая, по крайней мере, уже десятую рюмку
коньяку.
По окончании тостов стали уже просто
пить — кто шампанское, кто ликер, кто
коньяк.